Чертовски большой взрыв - AntiTerror.One

В 2007 году умер бригадный генерал ВВС США Пол Уорфилд Тиббетс, пилот бомбардировщика «Enola Gay», сбросившего первую атомную бомбу на японский город Хиросима в конце Второй мировой войны. За 5 лет до этого он дал примечательное интервью, прошедшее мимо русскоязычных изданий. 

Он не испытывал угрызений совести и говорил, что готов был бы применять ядерное оружие против других стран снова и снова. Причем, без всякого суда. 


Студс Теркель берет интервью у Пол Тиббетса

 

Студс Теркель: Мы сидим здесь, два старых деда. Я и Пол Тиббетс, 89 лет, бригадный генерал в отставке, в его родном городе Колумбус, штат Огайо, где он прожил много лет.

Пол Тиббетс: Эй, ты должен это исправить. Мне всего 87 лет. Ты сказал 89.

Студс Теркель: Я знаю. Вот смотри, мне 90. Так что я тебя переплюнул на три года. Мы хорошо пообедали, ты и я и твой спутник. Обратил внимание, как мы сидели в этом ресторане, а люди проходили мимо. Они не знали, кто вы. Но однажды вы пролетели на самолете под названием «Энола Гей» (Enola Gay) над городом Хиросима в Японии, в воскресенье утром 6 августа 1945 года, и упала и бомба. Это была атомная бомба, первая в истории. И этот конкретный момент изменил весь мир вокруг. Ты был пилотом этого самолета.

Пол Тиббетс: Да, я был пилотом.

Студс Теркель: И Enola Gay назвали в честь ...

Пол Тиббетс: Моей матери. Она была Энолой Гей Хаггард прежде, чем вышла замуж за моего отца, а мой отец никогда не поддерживал мое желание летать - он ненавидел самолеты и мотоциклы. Когда я сказал им, что собираюсь бросить колледж и научиться летать на самолетах в армейском авиакорпусе, мой папа сказал: «Хорошо, я провел тебя через школу, покупал тебе автомобили, дал тебе деньги, чтобы бегать по подружкам, но с этого момента живи сам по себе. Если ты хочешь убить себя, продолжай, мне наплевать. Тогда мама тихо сказала: «Пол, если ты хочешь летать на самолетах, у тебя все будет хорошо». И это было так.

Студс Теркель: Где это было?

Пол Тиббетс: Ну, это было в Майами, во Флориде. Мой отец много лет занимался недвижимостью, и в то время он был на пенсии. А я собирался в школу в Гейнсвилле, штат Флорида, но мне пришлось уйти через два года и отправиться в Цинциннати, потому что во Флориде нет медицинской школы.

Студс Теркель: Вы думали о том, чтобы стать врачом?

Пол Тиббетс: Я не думал об этом, думал мой отец. Он сказал: «Ты станешь доктором», и я просто кивнул головой и все. И я начал обучение. Но примерно за год до этого мне удалось полетать на самолете, я сам был за штурвалом, и тогда я понял, что это мое призвание.

Студс Теркель: К 1944 году вы были пилотом - летчиком-испытателем по программе разработки бомбардировщика B-29... Когда вы узнали, что получаете специальное задание?

Пол Тиббетс: Однажды [в сентябре 1944 года] я проводил тестовый полет на B-29. Приземляюсь, а на поле меня встречает человек. Он говорит, что ему только что позвонил генерал Узал-энт [командующий 2AF, Вторыми ВВС] в Колорадо-Спрингс, он хочет, чтобы я прибыл в его офис на следующее утро в девять часов. Он сказал: «Принесите свою одежду, свою сумку B4, потому что вы не вернетесь». Ну, я не знал, к чему все это, и не обратил на это никакого внимания. Полагал, что просто очередное задание. На следующее утро точно вовремя я был в Колорадо-Спрингс.

Человек по имени Лэнсдейл встретил меня, проводил до кабинета генерала Энта и закрыл за собой дверь. С ним был человек в синем костюме, капитан ВМС США - это был Уильям Парсонс, который полетел со мной в Хиросиму и доктор Норман Рамси, профессор Колумбийского университета по ядерной физике. Норман сказал: «Слушай, у нас есть то, что мы называем проектом Манхэттен. Мы пытаемся создать атомную бомбу, и дошли до того, что не можем идти дальше, пока у нас не будет самолета с которым можно работать».

Он объяснял мне, вероятно, минут 40 или 50, после чего они ушли. Генерал Энт посмотрел на меня и сказал: «На днях генерал Арнольд [генерал-полковник армейского авиационного корпуса] предложил мне три кандидатуры.», - Оба других были полными полковниками, Я был подполковником) - «Он сказал, что, когда генерал Арнольд спросил, кто из них может сделать это, тот ответил без колебаний: «Пол Тиббетс - человек, который это сделает». Я сказал: «Хорошо, спасибо, сэр». Затем он изложил, что происходит, и теперь мне было необходимо создать команду и обучить ее бросать атомное оружие как по Европе, так и на Тихом океане - в Токио.

Студс Теркель: Интересно, что они бы также бросали бомбы и в Европе. Мы этого не знали.

Пол Тиббетс: Приказ, который я получил, был совершенно ясен - кидать бомбы будем одновременно как в Европе, так и в Тихом океане из-за проблемы с секретностью - вы не можем бросить ее в одной части света, не уронив ее в другую. И поэтому он сказал: «Я не знаю, что сказать вам, но я знаю, что у вас, должно быть, есть B-29 с которого можно начать. У меня есть эскадрилья на тренировке в Небраске - у них лучший послужной список из того, что у нас вообще есть. Я хочу, чтобы вы навестили их, посмотрели, поговорили с ними, делайте с ними все, что хотите. Если они вас не устраивают, я найду вам других. Он сказал: «Никто не может сказать вам, что вы должны делать, потому что никто не знает этого. Если мы можем чем-то вам помочь, просто скажите мне». Я сказал большое спасибо. Он сказал: «Пол, подойдите к задаче с максимальной ответственностью. Потому что, если вы преуспеете, вас, вероятно, будут называть героем. И если вас постигнет неудача, то можете оказаться в тюрьме».

Студс Теркель: Вы знали силу атомной бомбы? Вам сказали об этом?

Пол Тиббетс: Нет, тогда я ничего не знал. Но я знал, как объединить команду, создать организацию. Он сказал: «Пойдите изучите наши на базы, перезвоните мне и скажите, какую вы хотите». Я хотел вернуться в Гранд-Айленд Небраска, там были моя жена и двое детей, где была готова моя прачечная и все такое. Но я подумал: «Хорошо, я сначала поеду на военный аэродром в Уэндоу (военный аэродром в Юте) и посмотрю, что есть у них». Когда я поднялся на холмы, то увидел, что это красивое место. Это было   место где подразделения, проходили в рамках заключительного этапа тренировок, боевое сплачивание экипажей, и передо мною были ребята в составе команды истребителя Р-47. Этот подполковник сказал: «Нам только что посоветовали остановиться здесь, и я не знаю, что вы собираетесь делать, но если это имеет какое-либо отношение к этой базе, это самая совершенная база, на которой я когда-либо был. У вас полно машинных мастерских, все квалифицированные, они знают, что они хотят делать. Это хорошее место ».

Студс Теркель: И теперь вы выбрали свою собственную команду.

Пол Тиббетс: Ну, мысленно я это сделал ранььше. Я сразу понял, что собираюсь заполучить себе Тома Фереби [бомбардира Энолы Гей] и Теодора «Голандца» ван Кирка [штурмана] и Уайта Дузенбери [бортинженера].

Студс Теркель: Ребята, с которыми вы летели в Европе?

Пол Тиббетс: Да.

Студс Теркель: А теперь вы тренируетесь. И вы также общаетесь с такими физиками, как Роберт Оппенгеймер [старший научный сотрудник Манхэттенского проекта].

Пол Тиббетс: Мне кажется, я трижды ездил в Лос-Аламос (штаб-квартира Манхэттенского проекта), и каждый раз мне приходилось видеть, как доктор Оппенгеймер работает в своем окружении. Позже, вспоминая об этом, я думал вот он, молодой человек, блестящий человек. И он заядлый курильщик, и пьет коктейли. И он ненавидит толстяков. А генерал Лесли Гровс (генерал, отвечающий за проект в Манхэттене), он толстяк, и он ненавидит людей, которые курят и пьют. Эти двое являлись одним целым, оригинальной странной парой.

Студс Теркель: У них была вражда, Гровс и Оппенгеймер?

Пол Тиббетс: Да, но ни один из них не показывал этого. У каждого из них была работа.

Студс Теркель: Вам о разрушительной природе бомбы рассказал Оппенгеймер?

Пол Тиббетс: Нет.

Студс Теркель: А как вы узнали об этом?

Пол Тиббетс: От доктора Рамзи. Он сказал, что единственное, что мы можем вам рассказать об этом, это то, что она взорвется с силой, эквивалентной 20 000 тонн тротила. Я никогда не видел, чтобы и 1 фунт тротила взорвался. И никогда не слышал ни о ком, кто видел как взрываются 100 фунтов тринитротолуола. Все, что я осознавал, это то, что это будет чертовски большой удар.

Студс Теркель: Двадцать тысяч тонн - это эквивалентно тому, сколько самолетов заполнено бомбами?

Пол Тиббетс: Я думаю, что две бомбы, которые мы использовали [в Хиросиме и Нагасаки], имели больше силы, чем все бомбы, использовавшиеся ВВС во время войны в Европе.

Я думаю, что две бомбы, которые мы использовали [в Хиросиме и Нагасаки], имели больше силы, чем все бомбы, использовавшиеся ВВС во время войны в Европе.

Студс Теркель: Итак, Рэмси рассказал вам о возможностях.

Пол Тиббетс: Хотя это была еще теория, что бы ни говорили мне эти ребята, произошло именно это. Поэтому я был готов сказать, что хотел воевать, но еще я хотел спросить Оппенгеймера, как уйти от бомбы после того, как мы ее бросили. Я сказал ему, что, когда мы бросали бомбы в Европе и Северной Африке, после того, как сбросили их, мы летели прямо вперед  по ходу траектории бомбы. Но что мы должны делать в этот раз? Он сказал: «Вы не можете лететь прямо, потому что вы окажетесь сверху, когда он взорвется, и от вас не останется и следов». Он сказал, что мне нужно повернуть по касательной к расширяющейся ударной волне. Я сказал: «Ну, у меня была какая-то тригонометрия, какая-то физика. Что такое касательная в этом случае?» Он сказал, что это 159 градусов в любом направлении. «Поворачивайся на 159 градусов как можно быстрее, и ты сможешь убраться на максимальное расстояние от того места, где взорвалась бомба».

Студс Теркель: Сколько секунд у вас было, чтобы осуществить этот поворот?

Пол Тиббетс: Я бросил достаточно практических бомб, чтобы понять, что заряд взорвется на высоте 1500 футов, поэтому у меня будет от 40 до 42 секунд, чтобы повернуть на 159 градусов. Я вернулся в Уэндовер так быстро, как только смог, и поднял самолет в воздух. Я добрался до 25 000 футов, и тренировался поворотам, разворотам, поворотам, и я добился того, что смог развернуть самолет за 40 секунд. Хвост резко дрожал, и я боялся его обрыва, но это меня не остановило. Я шел к своей цели. И практиковался, практиковался, пока ни научился, даже не задумываясь делать это каждый раз за 40 - 42 секунды. Итак, когда этот день наступил...

Студс Теркель: 5 августа у вас все получилось.

Пол Тиббетс: Да. Мы были в Тинине [островная база США в Тихом океане] в то время, когда мы получили "ОК"... Они отправили этого норвежца в метеорологическую станцию ​​на Гуаме [самую западную территорию США], и у меня была копия его отчета. Мы сказали, что, по его прогнозу, шестой день августа будет лучшим днем, когда мы сможем добраться до Хонсю [остров, на котором стоит Хиросима]. Поэтому мы сделали все, что нужно было сделать, чтобы экипажи были готовы к работе: самолет загружен, команды прошли брифинг, все было проверено, что необходимо проверить прежде чем вы сможете пролететь над вражеской территорией.

Генерал Гровс был бригадным генералом, имевшим связь с Вашингтоном по специальному телетайпу. Он все время находился рядом с этой штукой, извещал людей вокруг, кодами, что мы готовим самолеты к вылету в любое время после полуночи шестого. Так это и получилось. Мы были готовы лететь к четвертому часу дня пятого, и мы получили известие от президента о том, что мы можем начинать: «Используйте меня, как хотите». Они дают вам время, когда ожидают, что вы сбросите свою бомбу на цель, и это было 9.15 утра, но это было Тининское время, на один час позже японского. Я сказал Голландцу: «Выясни, в какое время мы должны взлететь после полуночи, чтобы быть над целью в 9 утра».

Студс Теркель: Это было воскресное утро.

Пол Тиббетс: Ну, мы спустились по взлетно-посадочной полосе примерно в 2:15 утра, взлетели, мы встретили наших сопровождающих парней, долетели до, так называемой, начальной точки - это географическое положение, которое известно безошибочно. Ну, конечно, у нас была эта точка была лучшая в мире - реки, мосты и большой храм. Мы не могли ошибаться где мы.

Студс Теркель: Так что у вас должен был быть хороший штурман, чтобы знать когда нажимать на кнопку?

Пол Тиббетс: Самолет имеет бомбовый прицел, связанный с автопилотом, и бомбардир ставит цифры там, где он собирается быть, когда он бросает вооружение, и это передается в самолет. Мы всегда принимали во внимание, что произойдет, если у нас будет сбой, и двери бомбового отсека не откроются: у нас в каждом самолете был ручной выпуск, прямо у бомбардира, и он мог потянуть за рычаг при необходимости. И ребята в самолетах, следовавших за нами, чтобы сбросить специальное оборудование, нуждались в том, чтобы знать, когда это пойдет. Нам сказали не использовать радио, но, черт возьми, я должен был... Я сказал им, что скажу: «Одна минута», «Тридцать секунд», «Двадцать секунд» и «Десять», а потом я бы считал: «Девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре секунды», что дало бы им время бросить свой груз. Они знали, что происходит, потому что они знали, откуда мы. И это так и сработало! Сработало абсолютно идеально.

После того, как мы собрали самолеты в строй, я пополз в туннель, чтобы поговорить с ребятами. Я сказал: «Вы знаете, что мы делаем сегодня?» Они сказали: «Ну, да, мы отправляемся на бомбардировку». Я сказал: «Да, мы отправляемся на бомбардировку, но немного необычную». Мой хвостовой пулеметчик Боб Кэрон, насторожился. Он сказал: «Полковник, мы ведь не будем играть с атомом сегодня, не так ли?» Я сказал: «Боб, ты понял все совершенно правильно». Затем я вернулся в переднюю часть, и сказал штурману, бомбардиру, летному инженеру: «Слушайте, мы бросаем атомную бомбу.» Они внимательно слушали, но я не видел никаких изменений в их лицах или поведении. Эти ребята не были идиотами. Мы возились с самыми необычными вещами, которые мы когда-либо видели. Итак, мы отсчитываем.

Мы доходим до того момента, когда я говорю «одна секунда», и к тому моменту, когда я получил эту секунду из моего рта, самолет подскочил, потому что 10 000 фунтов тротилла прилетели к нам с фронта. Я в свою очередь, собрался, напрягся изо всех сил, и это помогало мне держать высоту, воздушную скорость и все прочее. Когда я выровнялся, нос немного задирался, и глядя туда, я видел, что все небо освещено самыми симпатичными голубыми и розовыми цветами, которые я когда-либо видел в своей жизни. Это было просто замечательно. Я говорю людям, что попробовал их на вкус. «Ну, - говорят, - что вы имеете в виду?». Когда я был ребенком, если у вас была полость в зубе, стоматолог вкладывал какую-то смесь хлопка или чего-то там еще в ваш зубы, и загонял ее туда ударом мололточка. Я научился, что если у меня была ложка мороженого и я коснулся одного из этих зубов, случился какой-то электролиз, и я почувствовал вкус свинца. И сразу понял, что это такое.

О-кей, мы все уходим. Мы были проинформированы о том, чтобы держаться подальше от радио: «Не говори ни слова! Что мы делаем, так это поворот, и собираемся выбраться отсюда так быстро, как только можем». Я хочу выбраться в Японское море, потому что знаю, что они не смогут найти меня там. После этого мы возвращаемся домой. Затем Том Фереби должен заполнить свой отчет бомбардира, а Голландец, штурман, должен заполнить бортовой журнал. Том работает над своим журналом и говорит: Голандец, в котором часу мы были над целью?» И Голландец говорит: «Девять-пятнадцать плюс 15 секунд». Фереби говорит: «Какое паршивое счисление, опоздали на 15 секунд!»

Студс Теркель: Вы слышали взрыв?

Пол Тиббетс: О да. Ударная волна подходила к нам, когда мы обернулись. И хвостовой пулеметчик сказал: «Вот он». Как только он это сказа, мы получили удар в задницу. Я установил акселерометры на всех самолетах, чтобы записать величину удара бомбы. Она придала нам ускорение в 2,5 G. На следующий день, когда мы получили цифры от ученых о том, что они посчитали, они сказали: «Когда эта бомба взорвалась, ваш самолет находился в полутора милях от нее. "

Студс Теркель: Вы видели это грибовидное облако?

Пол Тиббетс: Вы видите все виды грибных облаков, но они были сделаны с различными типами бомб. Бомба Хиросимы не создавала гриба. Это то, что я называю тетивой. Облако просто подошло. Он было черным, как ад, и но светилось, и переливалось цветами и белым в нем, и серым цветом в нем, а верх был как приплюснутая рождественская елка.

Студс Теркель: Вы знаете, что происходило внизу?

Пол Тиббетс: Ад кромешный! Я думаю, что лучше об этом сказал один из историков: «За один микросекунду, город Хиросима больше не существовал».

Студс Теркель: Вы вернулись, и вы посетили президента Трумэна.

Пол Тиббетс: Мы говорим про 1948 год. Я вернулся в Пентагон, и получил известие от начальника штаба Карла Спаатца, первого начальника штаба ВВС. Когда мы дошли до офиса генерала Спаата, там был генерал Дулитл и полковник по имени Дэйв Шиллен. Спаатз сказал: «Джентльмены, я только что получил известие от президента. Он хочет, чтобы мы немедленно явились в его офис». По дороге Дулиттл и Спаатц разговаривали. Я говорил не очень много. Когда мы вышли из машины, нас сразу же отвели прямо в Овальный кабинет.

Там был чернокожий, который всегда заботился о потребностях Трумэна, и он сказал: «Генерал Спаатц, не будете ли вы так любезны стоять перед столом?» И так стояли лицом к столу, Спаатц справа, Дулиттл и Шиллен. Конечно, и в военном отношении это правильный порядок: потому что Спаатц - старший, Дулиттл должен сидеть слева от него. Затем меня забрал этот человек и посадил в кресло рядом с президентским столом рядом с левой стороны. Так или иначе, мы получили по чашечке кофе, и почти допили его, когда вошел Трумэн, и все встали.

Он сказал: «Садитесь, пожалуйста». У него была большая улыбка на лице, и он сказал: «Генерал Спаатц, я хочу поздравить вас с тем, что вы Первый командующий Военно-воздушными силами, потому что это больше не Военно-воздушный корпус. Спаатз сказал: «Спасибо, сэр, это большая честь, и я ценю это». И он сказал Дулиттлу: «Это была великолепная вещь, которую вы отпустили в свободный полет из вашего самолета», и Дулитл сказал: «Всего один день работы, Господин Президент." И он посмотрел на Дэйва Шиллена и сказал: «Полковник Шиллен, я хочу поздравить вас с тем, что у вас есть предвидение, чтобы распознать потенциал дозаправки в воздухе. И когда-нибудь нам это понадобится в трудный день». И он сказал: «Большое спасибо».

Затем он посмотрел на меня молча в течение 10 секунд, и, наконец, вымолвил: «Что ты думаешь?». Я сказал: «Господин Президент, я думаю, сделал то, что мне сказали». Он хлопнул ладонью по столу и сказал: «Ты чертовски прав, что так поступил. А я тот, кто тебя послал. Если будет на тебя наседать в связи с этим, отправь их ко мне».

Студс Теркель: Кто-нибудь когда-либо наседал на вас?

Пол Тиббетс: На меня никто не наседал.

Студс Теркель: У вас когда-нибудь были подспудные мысли о бомбе?

Пол Тиббетс: Подспудные? Стоудс, смотри. Во-первых, я попал в воздушный корпус, чтобы защищать Соединенные Штаты, насколько, насколько только мог. Это то, во что я верю, и это то, для чего я работаю. Во-вторых, у меня было так много опыта с самолетами... У меня была разная работа, на которой не было определенного понимания, как ее исполнить, и тогда, конечно, я связывал это все с моими мыслями как это должно быть воедино, потому что когда я получал направление, я должен был быть всегда само-обеспечиваемым. На пути к цели я думал: я не могу думать ни о каких ошибках, которые я совершил. Может быть, я сделал ошибку: может быть, я был чертовски самоуверен. В 29 лет я был так ранен в задницу самоуверенностью, что не думал, что есть что-то, чего не смогу сделать. Конечно, это относилось к самолетам и людям. Итак, нет, у меня не было проблем с этим. Я знал, что мы поступили правильно, потому что, когда я знал, что мы будем делать это, я подумал: да, мы собираемся убить много людей, но, по Божьему, мы сможем спасти много жизней. Нам не придется вторгаться [в Японию].

Студс Теркель: Почему они сбросили вторую, Бокскар [бомбу] на Нагасаки?

Пол Тиббетс: Это неизвестно никому другому - я знал это, но никто больше не знал - была третия. Смотрите, первая бомба ушла, и они ничего не слышали из Японии в течение двух или трех дней. Вторая бомба была сброшена, и снова они помолчали еще пару дней. Затем мне позвонил генерал Кертис Ле Ма [начальник штаба стратегических военно-воздушных сил в Тихом океане]. Он сказал: «У тебя есть еще одна такая штука?» Я сказал: «Да, сэр». Он сказал: «Где это?» Я сказал: «В Юте». Он сказал: «Тащите ее сюда. Вы и ваша команда отправите ее летать». Я сказал: «Да, сэр». Я отослал ответ, команда загрузила бомбу на самолет, и мы отправились обратно, чтобы донести до базы на Тиниане. Но когда доставили ее до точки разгрузки в Калифорнии, война закончилась.

Он сказал: «У тебя есть еще одна такая штука [атомная бомба]? Тащите ее сюда. Вы и ваша команда отправите ее летать»... Но когда доставили ее до точки разгрузки в Калифорнии, война закончилась.

Студс Теркель: Что задумывал генерал Ле Ма с третьей?

Пол Тиббетс: Никто не знает.

Студс Теркель: Один большой вопрос. После 11 сентября, о чем вы думаете? Люди говорят о ядерных бомбах, водородной бомбе.

Пол Тиббетс: Пусть это так. Я не знаю об этих террористах больше вашего, я ничего не знаю. Когда они бомбили Торговый центр, я не мог поверить в происходящее. Мы сражались со многими врагами в разное время. Но мы знали, кто они и где они. Эти люди, мы не знаем, кто они и где они. Это то, что беспокоит меня. Потому что они собираются ударить снова, и я готов поставить на это деньги. И это будет чертовски драматично. Но они собираются сделать это тогда, когда им это будет удобно. Нам нужно попасть туда, где мы можем убить этих ублюдков. В этих делах они не доходят до суда, черт с ними, я не стал бы тратить на них время.

Студс Теркель: А как насчет бомбы? Эйнштейн сказал, что мир изменился с момента распада атома.

Пол Тиббетс: Правильно. Он изменился.

Студс Теркель: И Оппенгеймер знал это.

Пол Тиббетс: Оппенгеймер мертв. Он что-то сделал для мира, а люди не понимают. И это теперь свободный мир.

Студс Теркель: Еще одна вещь, когда вы слышите, как люди говорят: «Давайте их уничтожить», «Давайте уничтожаем этих людей», как вы думаете?

Пол Тиббетс: О, я бы не колебался, если бы у меня был выбор, я бы стер их с лица земли. Конечно, вы одновременно будете убивать невинных людей, но в любой войне всегда убивают невинных людей. Лучше бы газеты просто вырезали это дерьмо: «Вы убили так много мирных жителей» - тем просто крупно не повезло.

О, я бы не колебался, если бы у меня был выбор, я бы стер их с лица земли. Конечно, вы одновременно будете убивать невинных людей, но в любой войне всегда убивают невинных людей. Лучше бы газеты просто вырезали это дерьмо: «Вы убили так много мирных жителей» - тем просто крупно не повезло.

Студс Теркель: Кстати, я забыл сказать, что Enola Gay изначально назывался номером 82. Как ваша мать отнеслась к тому, что на самолете было написано ее имя?

Пол Тиббетс: Ну, я могу только сказать то, что сказал мой отец. Моя мать никогда особо выражала эмоций, ни в каких случаях, независимо от того шла речь о серьезном или легком. Но когда ее щекотали, ее живот дрожал. Мой папа сказал мне, что, когда зазвонил телефон в Майами, моя мама сначала была спокойна. Затем, когда об этом было объявлено по радио, он сказал: «Стоило бы посмотреть, как подпрыгивали внутренности старушки, когда рвануло».

Перевод Станислава Станкевича